Цвет
Ц
Ц
Ц
Размер
А А А
Шрифт
Times New Roman
Arial
Изображения Выкл. Вкл.
Межбуквенный интервал (Кернинг)Стандартный Средний Большой

Путь по сайту: Новости Оживляющие

Оживляющие

E-mail Печать PDF

«Я реаниматолог-анестезиолог. И суть моей работы – борьба со смертью. Её мы научились чувствовать нутром. Не верьте, что она седая и с косой в руках. Она бывает молодая и красивая, хитрая и подлая. Расслабит, обнадёжит и обманет. Я устал... От постоянного напряжения, от этого пограничного состояния между жизнью и смертью, от стонов больных и плача их родственников. От собственной совести, которая не даёт спокойно жить после каждого летального исхода. Каждая смерть чеканит в мозгу вопрос: а всё ли ты сделал? Ты не ошибся, врач?» Эти пронзительные строки – исповедь реаниматолога, который более двух десятка лет посвятил профессии и на чьем счету тысячи спасенных жизней…

Каждый день: в будни и праздники, днем и ночью в реанимационные отделения больниц Северной Осетии поступают люди разных возрастов, жизнь которых может прерваться в любую минуту. И здесь, как нигде, важен профессионализм врачей, которые должны сделать все возможное, чтобы не допустить смерти тяжелого больного. Но особо болезненно сами врачи реагируют, когда их пациентами становятся маленькие дети. По их словам, в такие моменты на их плечи ложится даже не двойной, а тройной груз ответственности.

Три реанимационных отделения интенсивной терапии – хирургического и инфекционного профилей, новорожденных детей расположены в Республиканской детской клинической больнице.

В отделении реанимации инфекционного профиля, который находится в старом инфекционном корпусе детской больницы в условиях, «приближенных к боевым», всего 6 коек, и последние лет 10 они практически всегда заняты.

– Боимся, когда привозят «тяжелых» детей. Отравления, пневмонии, менингиты, обострения хронических заболеваний... Самое страшное - слышать глухой материнский плач у постели больного ребёнка. И полные надежды и отчаяния глаза: помогите! Каждый такой случай нам стоит по одному рубцу на сердце, - рассказывает заведующий отделением Михаил Базоев. – А ведь только через наше отделение ежегодно проходит до 200 детей, многие из них стали нашими постоянными пациентами.

Сейчас под «опекой» Михаила Климовича находятся четверо маленьких пациентов. Один из них - тяжелый, в «запредельной коме», прогноз - неутешительный. Но врачи не сдаются. В другом боксе – девочка, диагноз – синдром Ундины, уже 200 дней (!) она под присмотром заботливых врачей…

Вторые сутки на своем посту Михаил Климович, в больнице не хватает реаниматологов. И эта проблема всей службы реанимации: желающих работать в этой сфере, практически нет. Ведь это не просто – каждый день сражаться со смертью.

– Как снимаете стресс? – спрашиваю у доктора.

Он, устало улыбнувшись, отвечает: - На это просто не хватает времени, лишь бы выспаться, чтобы быть готовым к завтрашней смене…

Михаил Базоев с 1995 г. в этой больнице. Вначале работал медбратом, затем поступил в СОГМА. Отучился в ординатуре, потом вернулся в РДКБ врачом. С тех пор посвятил свою жизнь здоровью детей.

–Легких профессий не бывает, у всех свои трудности, - считает он. - Конечно, в реанимации очень тяжело – и морально, и физически, но я ведь осознанно выбрал эту специальность.

– Если бы была возможность поменять профессию, я все равно выбрал бы медицину, и ту же специализацию, - уверен и заведующий отделением реанимации интенсивной терапии новорожденных Алан Елоев – реаниматолог-анестезиолог с 15-летним стажем работы.

В этом отделении вообще творят чудеса – врачи выхаживают маловесных новорождённых детей, их «рекорд» – 480-ти граммовый малыш. Всего в отделении 9 коек, в среднем за год через заботливые руки докторов проходит около двух сотен больных.

В настоящее время в отделении пятеро пациентов. Эти крошечные создания с трубками, прикрепленными к мигающим приборам – картина тягостная для постороннего глаза. Даже выйдя из больницы, у меня еще долго в ушах стоял гул от работающих аппаратов искусственного дыхания.

– Вот этих двоих уже отключили от аппарата ИВЛ, они сами дышат, скоро переведем их в профильные отделения, - с улыбкой показывает заведующий на своих крошечных пациентов, вес одного из которых – чуть больше килограмма.

При отделении работает реанимационно -консультативная бригада, обслуживающая родильные дома республики. Поэтому график врачей весьма

насыщенный и тяжелый: отдежурил ночь, поспал полдня и нужно выезжать на консультирование.

А результаты у них неплохие: летальность за прошлый год составила 12%, и она с каждым годом снижается, в том числе и за счет новых методик лечения.

– Нам удается выхаживать многих тяжелых больных. Года четыре назад прооперировали недоношенного новорожденного весом 1 кг. 300 гр. с тяжелой врожденной патологией пищевода. Полтора месяца малыш находился у нас… Сейчас он – супер подвижный ребенок, совершенно не отличающийся от сверстников.

– Отслеживаете его судьбу?

– Многие из наших пациентов становятся нам как родные… Бабушка того мальчика регулярно присылает его фотографии.

С греческого языка «реаниматолог» переводится как «возвращение жизни». Самое главное качество этих специалистов – неравнодушие к боли и страданиям. Что и демонстрируют ежедневно врачи реанимационных отделений Республиканской детской клинической больницы, считая это обычной работой.

Во взрослой реанимации – отделениях РКБ и КБСП – количество поступающих в разы больше, за год через руки реаниматологов-анестезиологов проходят до трех тысяч больных. Тут врачам приходится сталкиваться с самыми разными случаями: ДТП, отравления, травмы, операции… И в коридоре возле этих отделений всегда полно людей – родственников попавших больных. Зайти внутрь, значит, попасть на «передовую» здравоохранения, здесь идет «сражение» за жизнь.

В Клинической больнице скорой неотложной помощи отделение анестезиологии и реанимации рассчитано на 15 коек, в год к ним попадает в среднем до тысячи двухсот тяжелых больных.

– Мы оказываем интенсивную терапию тем, кто попадает с тяжелыми заболеваниями, с дыхательной или острой сердечнососудистой недостаточностью, жертв ДТП. А также больных после тяжелых операций на желудочно-кишечном тракте (поскольку наша больница хирургического профиля) доводим до стабилизации. Всеми силами стараемся помочь каждому,- говорит заведующий отделением реанимации КБСП Роман Камарзаев. И за этими словами скрываются боль и радость, кропотливый труд и неимоверные усилия.

Каждый день, каждое дежурство. Врачи боятся упустить шанс, допустить малейшую неточность в действиях, у них нет права на ошибку. Но не всегда исцеление зависит от них. И тогда начинаешь понимать – они не Боги, они просто врачи, работа которых сродни подвигу – спасать людей.

Однако сами они так не думают. Спросите любого реаниматолога, сколько человек он спас? Не ответит. Они считают, что невозможно сосчитать всех, кому ты помог в критический момент. А анестезиологов многие врачами вообще не считают. Спрашивают: кто оперировал? И никогда не поинтересуются: кто давал наркоз, кто отвечал за жизнь больного во время операции? А ведь именно они берут на себя ответственность за чужую жизнь: отключая у больного сознание, и тем самым лишая его возможности самому дышать, а значит, жить.

«Иной раз сидишь и думаешь: зачем мне это всё надо? – искренне признался один из моих собеседников. – Выбрал бы другую специальность и жил бы спокойно. Одно утешает: ты кому-то нужен.

Коллеги говорят, это время - конец августа, начало сентября - опасно для сердечников. Значит, добавится работы и нам. Кстати, самому надо нитроглицерин в карман положить, мой, кажется, закончился...»

 

Нателла Гогаева,

"Северная Осетия"

e-max.it: your social media marketing partner